Молодые годы короля Генриха IV - Страница 1


К оглавлению

1

I. Пиренеи

Происхождение

Мальчик был маленький, а горы были до неба. Взбираясь от тропки к тропке, онпродирался сквозь заросли папоротника, то разогретые солнцем и благовонные, тообдающие свежестью, когда он ложился в тени отдохнуть. Вздымался утес, за нимбушевал водопад, словно свергаясь с небесной выси. Мальчик окидывал взглядомпоросшие лесом горы — а глаза у него были зоркие, они различали на той вондалекой скале, меж деревьев, маленькую серну, — терялся взором в синевеглубокого, точно парящего неба, кричал, задрав голову, звонким голосом, отполноты жизни. Бегал, разувшись, по земле, всегда был в движении. Без концавдыхал теплый легкий воздух, точно омывавший все тело внутри и снаружи. Таковыбыли его первые труды и радости. Мальчика звали Генрих.

У него были маленькие друзья, они ходили не только босые и простоволосые, нов лохмотьях, полуголые. От них пахло потом, травами, дымом, как и от него; ихотя он не жил, подобно им, в хижине или в пещере, но ему нравилось, что отнего пахнет, как от других мальчиков. Они научили его ловить птиц и жарить их.Вместе с ними подсушивал он свой хлеб между горячими камнями, натерев егосначала чесноком. Потому что от чеснока вырастешь большой и будешь всегдаздоров. Другое средство — вино, они пили его, когда и где удавалось. И винобыло у всех в крови — у крестьянских ребят, у их родителей, у всей страны. Матьпоручила Генриха заботам одной родственницы и воспитателя, чтобы сын рос, какрастут дети в народе. Впрочем, и здесь, в горах, он жил в замке; замокназывался Коаррац. Местность называлась Беарн. А горы были Пиренеи.

Говор здесь был звучный, много гласных и раскатистое «р». Когда его материприспело время родить, она, по приказу деда, запела хорал, прося матерь божиюподсобить ей: «Adjudat me a d’aqueste hore»Это было местное наречие — все равно что латынь. Поэтому мальчик легко научилсяговорить по-латыни, но только говорить: дед запрещал ему учиться писать; да испеху не было, ведь он еще мал.

Старик Генрих д’Альбре умирал внизу, в своем замке По, а тем временем вКоарраце молодой Генрих болтал по-латыни, взбирался на лесистые склоны, гоняясьза маленькими сернами — их называли isards, — которые все-таки оставалисьнедоступными. И, может быть, последний хрип старика совпал с радостным крикомвнука, когда тот купался вместе с мальчиками и девочками в ручье понижебольшого водопада, рассыпавшего сверкающие брызги.

Тела девочек чрезвычайно занимали его. Поглядишь, как эти существараздеваются, ходят, говорят, смотрят — оказывается, они устроены совсемпо-другому, чем он, особенно плечи, бедра, ноги. Одной девочкой — грудь у нееуже начала развиваться — он особенно пленился и решил, что будет за неебороться. А это, как он заметил, было необходимо: сама-то она выбрала не его —рослый парнишка постарше, с красивым глупым лицом, ей больше приглянулся.Почему — Генрих не стал спрашивать; может быть, этим прекрасным созданиям и ненужно никаких почему, но он-то знал, чего хочет.

И вот маленький мальчик вызвал большого на состязание, кто из них перенесетдевочку через ручей. Ручей был не глубокий, но в нем встречались водовороты игладкие камни, — ступишь на них неловко — и они выкатываются из-под ног.Соперник тут же поскользнулся, девочка тоже упала бы, если бы Генрих неподхватил ее. Ему-то в этом ручье был знаком каждый камешек, и он перенес ее,напрягая все свои силенки: ведь она была претяжелая, а он — всего толькохуденький малыш. Выйдя на берег, Генрих поцеловал девочку в губы, и она,изумленная, не противилась; он же сказал, ударив себя в грудь:

— Тебя перенес через ручей принц Беарнский!

Крестьянская девочка взглянула на его детское взволнованное лицо ирасхохоталась; этот смех отозвался болью в его сердце, но не лишил отваги. Онауже подбежала к своему незадачливому поклоннику, когда Генрих крикнул: «Autvincere aut mori!». Это было одно из техизречений, которым научил мальчика его воспитатель. Генрих сильно надеялсяпоразить им своих приятелей. Новое разочарование — крестьянским ребятамнаплевать было и на принца и на его латынь. Победа и смерть были им одинаковоневедомы. Итак, ему оставалось одно: он опять вошел в ручей и шлепнулся в водунарочно — еще смешнее, чем перед тем его соперник. Состроил глупую рожу,захромал, как тот, стал браниться, подражая его голосу, и все так похоже, чторебята, глядя на шутника, невольно расхохотались. Даже прелестную девочку онзаставил рассмеяться.

А потом тут же ушел. Хоть и было Генриху тогда всего четыре года, однако онуже ощущал, что такое успех. Сейчас он добился его, но в его груди боролисьпротиворечивые чувства. Месть свершилась, но воспоминание осталось. Несмотря науверенность в себе и отвагу, тоска и влечение к девочке не исчезли.

Мать позвала его домой, и вначале он только и говорил, что о девочке. Темвременем умер дед, Генрих его уже никогда не увидит. Но гораздо хуже то, чтоего девочка далеко и ее сюда не пустят.

— Пошли же за ней, мама, я хочу на ней жениться. Правда, она больше меня, даничего, я подрасту.

И только новые впечатления точно ветром смели его прежние чувства. Причинойтому оказалась молодая фрейлина его матери.

В По держали маленький двор, вернее, это был просто расширенный круг семьи.Старик д’Альбре был сельский государь. Свой сильно укрепленный замок онперестроил, и благодаря новым веяниям замок стал даже красив и затейлив. Сбалкона открывался вид на глубокий дол внизу; там ласкали взор виноград,маслины, зеленые леса, меж ними сверкали речные излучины, а дальше синелиПиренеи.

Горы тянулись, как непрерывное шествие, — больше нигде таких не увидишь,

1