Молодые годы короля Генриха IV - Страница 25


К оглавлению

25
том, как бы услужить моей великой государыне, даже рискуя собственнойголовой.

— Этой вашей остроумной проделки я не забуду.

— Она родилась целиком в голове моего агента, некоего Биля.

— Так я вам и поверила. Вы хотите скромностью увеличить ваши заслуги. Авсе-таки не забудьте пожаловать вашему Билю соответствующее вознаграждение. Ноне слишком большое! — тотчас добавила Елизавета: она была скуповата.

Козни, западни и чистое сердце

Третьей зрелой дамой, озабоченной судьбой Генриха, была Жанна, его мать, ноиз всех трех лишь она одна трудилась ради него самого. Поэтому она не доверялаискренности двух других королев и полагалась только на себя. Жаннадействительно навестила графа Нассауского на одре болезни, ибо ей все ушипрожужжали о том, как ужасно стонет ее близкий друг. Правда, он лежал наподушках весь багровый и разгоряченный, но скорее от вина, нежели от лихорадки,так, по крайней мере, показалось Жанне. Все же она заставила его сначалавыложить все те приятные новости, какие сообщил для передачи ей англичанинБиль, его собутыльник: о нападении на испанское посольство, о найденных тамбесспорных доказательствах того, что французский двор ведет двойную игру.Жанне-де предлагают в невестки принцессу Валуа, а в то же время опятьстакнулись с Филиппом Испанским. Как же может Екатерина при этом выполнитьусловие, поставленное Жанной, и вместе с протестантским войском освободитьФландрию от испанцев?

Жанна размышляла: «От кого бы ему все это знать, как не от англичан, которыеи подстроили нападение на посольство?» Во время беседы Жанна пощупала утолстого Людвига лоб и за ушами и нашла, что он здоров как бык. Поэтому онавелела своему хирургу войти и дать больному кое-какие целебные средства,которые ему, хочешь не хочешь, а пришлось проглотить. Через короткое времябедняга ужасно вспотел: лекарство подействовало и на желудок, ввиду чего Жаннепришлось ненадолго выйти из комнаты. Когда же она возвратилась, ее жертваоказалась куда податливее и без обиняков призналась, что все сведения идут отгосподина Биля, а он бесспорный агент Волсингтона.

— Но он мой друг, — заявил доверчивый Нассау, — и вы можете веритьрешительно всему, что он сказал. Мне он лгать не станет.

— Милый кузен, свет и люди очень испорчены — я не говорю о вас, —снисходительно добавила Жанна. В ответ немец-протестант, выказывая истинную игорячую заботливость, стал заклинать ее — пусть ни за что не соглашается набрак сына с француженкой. Ведь тогда ее сын опять попадет в лапы католиков,протестанты лишатся своего предводителя, сам же принц решительно ничего невыиграет, только изменит истинной вере. Да и потом — чем он будет в качествесупруга принцессы Валуа? Ведь не королем же Франции! — А вот еще в однойстране, — и здесь Нассау сделал многозначительную паузу, — он может бытькоролем. И великим королем! Его сестра, ваша дочь Екатерина, мадам, тожесделается королевой. Все это настолько послужит делу истинной веры, что уж поодному этому должно осуществиться, — добавил добряк, — и я твердо верю, чтогосподь бог повелел мне открыть все это вам.

Жанна видела, что о своем Биле он уже забыл.

Людвиг говорил горячо, потом вдруг, охваченный слабостью, упал на подушки, иЖанна оставила его, поручив заботам своего врача. Ей было жаль, что пришлосьстоль сурово, обойтись с этим честнейшим человеком, но иначе из него правды невыудишь. Ибо, к сожалению, оружием лжи служат не только люди, лишенныечести.

С последним вздохом, который слетел с его губ перед обмороком, ЛюдвигНассауский успел назвать ей имена тех, кто предлагает брак и престол ее детям:Елизавета Английская и король Шотландский. Другая мать решила бы, что это,пожалуй, слишком большая удача, но не Жанна д’Альбре: она нашла ее совершенноестественной, если вспомнить высокое происхождение королевы Наваррской, успехипротестантских войск и святое достоинство истинной веры. Ей и в голову непришло, что Елизавета, желая воспрепятствовать союзу Жанны с французскимдвором, может с помощью ни к чему не обязывающих намеков сделать обманноепредложение. Королева Жанна была слишком горда и не допускала мысли, что кто-тоспособен воспользоваться ею как средством и помешать Франции объединиться иокрепнуть.

На другой день она сказала Колиньи: — Всю ночь я старалась выпытать угоспода бога, в чем же его истинная воля; следует ли моему сыну стать королем вАнглии или же во Франции? А как полагаете вы, господин адмирал?

— Полагаю, что мы этого знать не можем, — ответил он. — Бесспорно одно:самые ревностные гугеноты, ваши надежнейшие приверженцы, будут оченьнедовольны, если принц, ваш сын, вступит в союз с заклятыми врагами истиннойверы. Ну, а будет ли господь бог против этого, я не могу утверждать, —осторожно закончил адмирал.

— А он и не против, — решительно заявила Жанна. — Он открыл мне, что к этомуделу я должна подойти чисто по-мирски, имея в виду единственно лишь честь иблаго моего дома — а их он почитает и своими! Вот что господь мне открыл.

Колиньи сделал вид, будто она убедила его. На самом деле он, конечно, и самне доверял англичанам и их планам, ибо судил как солдат. Ведь английскаяпротестантка должна была бы помочь ему освободить Фландрию от испанцев, ноименно этого она делать не желала. А католический двор Франции охотно обещалему поддержку. Поэтому адмирал был за брак принца Наваррского с МаргаритойВалуа и если приводил возражения, то лишь такие, которые бы еще больше укрепилиЖанну в ее решении. Жанна твердила о том, что англичане — исконные враги ихстраны. Колиньи же возражал, что сейчас этой вражды нет — как будто

25